НОВОСТИ| О НАС |КОНТАКТЫ на главную написать письмо
 



"ВЕЛИКО НЕЗНАНЬЕ РОССИИ…"
Маслин М.А. "ВЕЛИКО НЕЗНАНЬЕ РОССИИ…". В кн.: Русская идея. М., "Республика", 1992. С.6-8.

В последнее время, однако, в развитии народного самосознания наблюдается глубокий кризис. В обществе распространяются нигилизм, утрата гордости за свое Отечество, его историю, эрозия нравственного достоинства, чувства ответственности за родную землю. Рядом политических деятелей и публицистов насаждаются настроения, для которых становится естественным воспринимать Родину как "эту страну" и даже мечтать о ее колонизации, чтобы получить доступ к прилавкам, заполненным импортными товарами. И не случайно, вероятно, то, что в наши дни так остро развернулись ДИСКУССИИ вокруг русской идеи, ставящие проблемы бытия нации, ее духа и судьбы.

Недооценка национального имела место и в дооктябрьскую эпоху. Скажем, осознание мирового художественного значения древнерусской религиозной живописи наступило в России довольно поздно, лишь в начале XX века. Неоценимую роль в раскрытии мира нашей древней иконописи как важного источника познания внутреннего духовного склада русского человека сыграли тогда исследования Е. Трубецкого "Умозрение в красках" (1915), "Два мира в древнерусской иконописи" (1916), "Россия в ее иконе" (1917). пробудившие интерес к отечественной религиозной живописи и древнерусской культуре в целом. Однако нынешнее "незнанье России" достигло у нас небывалых ранее размеров, что порождает множество некомпетентных (подчас диаметрально противоположных), поверхностных рассуждений вокруг русской идеи. Это понятие неузнаваемо перекраивается по самым различным заранее заданным меркам и представлениям, в том числе и в угоду субъективным вкусам. Русская идея нередко объявляется порождением этноцентризма, идеализации и абсолютизации интеллектуальных и психологических свойств всей русской нации, иными словами, тем, что должно быть предметом разоблачения и осуждения и в конечном счете покаяния. Такого рода гиперкритические версии, конечно, никак не проясняют, а лишь затемняют смысл русской идеи, накладывают на нее национально-мессианистский негативный отпечаток, не соответствующий ее исторически сложившемуся облику.

Действительно, для русского самосознания еще со времен средневековья был характерен религиозный (христианский) мессианизм. Его исторические основы могут быть в известной степени объяснены тем. что историки называют "особой сопротивляемостью" Древней Руси азиатской Степи - длительным агрессивным воздействием на нее со стороны кочевых племен Востока. Самой своей исторической судьбой, географическим положением - между европейским Западом и азиатским Востоком - Русь была как бы обречена на мессианистскую роль защитницы Европы. А.Пушкин писал: "России определено было высокое предназначение: ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились в степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и издыхающей Россией..." Но осмысление высокого предназначения православной России у большинства русских мыслителей было далеко от агрессивного мессианизма. Напротив, ее религиозное самосознание, в лице лучших ее представителей, граничило, по словам Г.Федотова, со "святостью аскетического подвига", получившего свое высшее выражение в благословении Сергием Радонежским иноков Пересвета и Осляби на участие в Куликовской битве.

Истоки национальной религиозной идеи, взятой в широком культурно-историческом смысле, восходят к "Слову о законе и благодати" киевского митрополита Илариона - выдающемуся произведению древнерусской мысли первой половины XI столетия. В последние годы именно с этим памятником нашей древней культуры у нас в стране и за рубежом связывают начало отечественной религиозно-философской мысли. Представляя собой лаконичное, философски насыщенное изложение миропонимания того времени, "Слово" вместе с тем выполнено в высокохудожественной форме, предназначенной для восславления Русской земли, принявшей Крещение и влившейся в семью христианских народов.

Мессианистскую тему развивает далее учение "Москва - третий Рим", сформулированное старцем Елеазарова монастыря Филофеем и отложившееся в народном сознании как идея "Святой Руси". После падения Константинополя (второго Рима) Русь оставалась единственной великой православной страной, хранительницей восточно-христианской традиции, и именно в этом качестве она и представляется Филофею третьим Римом - "ибо два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать". Важным доводом в защиту этой идеи были и династические связи московских царей с Византией, например брак Ивана III с греческой царевной Софьей. В этой доктрине выражена воля к общему, коллективному религиозному и историческому спасению не только русского народа, но и всего православного мира в целом.

Совершенно иную разновидность мессианизма (в иных социальных условиях) проповедовал зарождавшийся в то время на Западе протестантизм. В Англии, Нидерландах, Франции формируется кальвинизм, в котором, но словам немецкого социолога Макса Вебера, "возродилась во всем ее величии вера в народ, избранный богом". В своих работах, посвященных протестантской этике, он подчеркивал, что основой кальвинизма является идея "избранности к спасению": суть ее в делении индивидов и целых народов на две категории, одна из которых предназначена к вечной жизни, другая - к вечным страданиям. Православно-христианский мессианизм в той форме, в какой он складывался в России, не похож на индивидуалистический мессианизм протестантизма. Христианскому универсализму русской идеи вообще чужд партикуляризм протестантского типа.

* * *


Систематизированное философское обоснование русской идеи восходит к Вл.Соловьеву, который придал ей концептуальную форму. В 1888 году в Париже им был прочитан доклад под названием "Русская идея", опубликованный впоследствии на французском языке. Положения этого доклада перекликались с его работой "Россия и Вселенская Церковь" (1889), также впервые вышедшей во Франции. В России "Русская идея" Соловьева была опубликована после его смерти в журнале "Вопросы философии и психологии" (1909).

Никакого национального самолюбования, этноцентризма или "официальной народности" в "Русской идее" Соловьева не было. Напротив, он остро критиковал все то, что Бердяев впоследствии назвал "церковным национализмом": существующее государственное устройство, церковь, казенный патриотизм. (Поэтому, собственно говоря, данная работа и не предназначалась для подцензурной публикации в России, а вышла за границей). Соловьев весьма определенно высказывается против националистической ограниченности, подчеркивая, что лицо нации определяется высшими достижениями ее духовности, ее вкладом в мировую цивилизацию, в "реальное единство человеческого рода", а не тем, "что она думает о себе". Резким диссонансом со всякого рода этноцентризмом является выделенная Соловьевым мысль о том, что "идея нации есть не то, что она думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности". Не разделение, а синтез, культурно-историческое единство человечества, призванного противостоять "множеству центробежных сил", - вот основное содержание первой теоретически оформленной концепции русской идеи, заявившей о себе в 1888 году.

Концепция русской идеи Соловьева была органически связана со всем строем его личности и отражала не только мысли и "философский темперамент", но и особенности его психологического склада, личные приверженности, вкусы, идеалы. Соловьеву были глубоко чужды любые проявления искусственного, показного патриотизма. Он обладал многими качествами, сближавшими его с народом, русской народной средой. Биографы особо отмечают такие привлекательные черты его характера, как великодушие, веселость, терпимость, деликатность. Искренность и высокая духовность русского философа - человека чистой нравственности и доброты, бескорыстного служителя истины - все это наложило яркий личностный отпечаток на интерпретацию им русской идеи.

Русская идея была сформулирована Соловьевым именно как идея народно-религиозная. В этом качестве она, по его мысли, и должна была адекватно воплощать характер русского "социального тела", то есть народа, по религии - православного. В такой трактовке идея государственности, или церковности, действительно получившая в официальной России (но не в народе) гипертрофированное развитие, является лишь оборотной стороной бытия русского народа. Поэтому Соловьев и не стремился обосновывать какой-либо национальный гиперкритицизм, переходящий в национальный нигилизм. Он выдвигает религиозно-универсалистскую концепцию преображения русской жизни, совершенствования и углубления христианского существования нации, которое во многом мыслилось им как разумное самоограничение, развитие общественной свободы, служение вселенским идеалам добра и справедливости. В этом смысле предшественниками Соловьева являются ранние славянофилы, в том числе К. Аксаков, который писал о существовании народного "русского воззрения". "Народное воззрение, - отмечал он, - есть самостоятельное воззрение народа, при котором только возможно постижение общей всечеловеческой истины".

Соловьевскую линию истолкования русской идеи продолжили представители русского культурного ренессанса начала XX века - В. Розанов, Н. Бердяев. С. Булгаков, В. Иванов, Е. Трубецкой, Л. Карсавин, В. Эри и другие. Так же, как и Вл. Соловьева, их отличает приверженность высокой духовности и душевности, состраданию и милосердию.










 
  • Официальные документы по вопросам национальной безопасности России
  • Международные договоры и соглашения
  • Глобализация в мировой экономике и политике
  • Место России в современном мире. Проблема самоидентификации России

  •  
    Трудно быть великой державой. Но иного России не дано, - считает Андрей Кокошин.
    Интервью газете "Единая Россия" (специальный выпуск, 20 сентября 2003 г.)


    О явлениях и тенденциях, изменяющих характер международных отношений в первом десятилетии XXI века. Оценки, размышления, рекомендации (А.А.Кокошин)

    "Русская идея" в истории России :
    "ВЕЛИКО НЕЗНАНЬЕ РОССИИ…" (Маслин М.А. "ВЕЛИКО НЕЗНАНЬЕ РОССИИ…". В кн.: Русская идея. М., "Республика", 1992. С.6-8.)

    Россия в поисках своего места в современной цивилизации (Кокошин А.А. Быть России великой державой в ХХI веке. М., ИПИ, 1996)

  • Внешняя политика России
  • Военная реформа и военная политика России
  • Стратегическое управление в сфере обороны и безопасности
  • Методологические вопросы соотношения политики и военной стратегии
  • Государство, нация, этнос и национальная безопасность

  • Курс профессора А.А.Кокошина "Национальная безопасность России" (для магистрантов МГИМО МИД РФ)



  •